Отчего я вяще не верую в то, что со мной «что-то не так»

0 0

- Advertisement -

«Наши думы порождают наши убеждения, и если мы будем довольно длинно размышлять о себе определенным манером, спозаранок или поздно мы в это поверим»

Почему я больше не верю в то, что со мной «что-то не так»

Вы уродливы. Вы тупоумны. Вы ни на что не способны.

Представьте, что вы размышляете так о себе любой день. И я не гиперболизирую. Потому что я мастерил это с собой.

Когда девица не желала шагать со мной на второе рандеву, я сообщал себе, что это потому, что я уродлив. Когда я никак не могу ухватить резон чьих-то аргументов, я сообщал себе, что это потому, что я тупоумный. Когда мой очередной пост в Instagram набирал итого два «лайка», я сообщал себе, что все потому, что я несчастливец.

Я самолично кормил самого себя токсичными думами на беспрерывной основе, и мастерил это длинные годы. И ведаете, что хуже итого? Я веровал во все, что сообщал себе.

Но отчего? Откуда эти токсичные думы и убеждения вообще взялись? По вящей доли их ключ можно проследить до нашего младенчества, и они во многом основаны на наших взаимодействиях с теми, кто о нас тогда беспокоился.

Моя система верований и житейских убеждения (какая как раз и подпитывает показанные рослее малоприятные думы) была сформирована трагической кончиной моей маме, когда мне было итого три с половиной года, и поведением моего папу, склонного к вспышкам ярости наркомана-кокаиниста. Я вбирал в себя кончина мамы и поведение моего чокнутого папу (и поверьте мне, оно было подлинно неестественным) один-единственным доступным мне тогда способом: Я размышлял, что проблема во мне.

Масла в пламя подливало еще и то, что мой папа так ни разу и не извинился за все те случаи, когда врывался в мою горницу посреди ночи обдолбанным кокаином и орал на меня. Не извинился за то, что не позволял мне справлять мой день рождения с товарищами. Не извинился за тот случай, когда принудил меня подняться перед нашей школьной футбольной командой и оглушительно произнести им, что я был нехорошим мальчишкой, и потому мне запрещено участвовать в субботней игре.

Ну а так как он ни разу передо мной не изменился, мой вырастающий и развивающийся рассудок воспринял это чересчур вблизи к сердцу, и пришел к выводу, что, наверное, проблема во мне. Я разрешил, что, раз мой самый ближний человек обращается со мной подобным манером, я заслуживаю того, чтобы быть наказанным, и это негативное касательство к себе сделалось долей моей личности.

Словно школьник, какой в качестве кары строчит на школьной доске, в чем он проштрафился, мои думы раз за разом строчили в моей башке «Я что-то сделал не так, я в чем-то проштрафился».

И эти беспрерывные негативные напоминания со порой обратились в твердую убежденность… Я уверил себя в том, что я неправ. Во всем.

Представьте, каково это: веровать в то, что само ваше существование — промах натуры. А я так жил. Мои родители сделали все вероятное, чтобы я в это поверил. Я словно был приговорен к пыткам за правонарушение, какого я не совершал.

В итоге итого этого уже во взрослом году я деятельно разыскивал подтверждение своей значимости во внешних ключах — то кушать в иных людях. Я сделался всеобщим угодником, человеком, сообщающим «да» на любое предложение, тем, кто готов пойти на все, что угодно, лишь бы понравиться опоясывающим. В моей башке всегда колотились думы «Пожалуйста, произнесите, что я неплохой, произнесите, что от меня кушать толк».

Если я кому-то нравился, я ощущал себя чуть немного испорченным и неполноценным, но даже если некто относился ко мне неплохо, мне все равновелико было этого немного. Если бы я очутился в горнице с сотней людей, все из каких, кроме одного человека, относились ко мне с обожанием, я был бы вне себя от беспокойства, ворожа о том, чем я разобидел этого одного человека, и как мне это исправить.

А еще мне представлялось, что я должен компенсировать свое внутреннее несовершенство совершенством внешним. Моя прическа должна была быть идеально. Моя платье должна быть модной и идеально выглаженной.

Я должен был сообщать лишь верные предметы. Мастерить верные предметы. Быть как можно немало верным.

И я использовал любую, любую свою неуспех в качестве доказательства того, что я «испорченный», «неверный» и «несчастливец». «Вот, вот, видаете, что я сделал?» — сообщал я себе. «Неужели может такое сделать полноценный человек?» — размышлял я.

Любой день я пускался в ложе, клятвенно обещая себе, что я кончил с подобным поведением раз и навеки, но поутру все начиналось опять. Это было вылито на какой-то извращенный «День сурка». Я проживал одинешенек и тот же день опять и опять, и я никак не мог вырваться из этой преходящей петли.

Я склонился на самое восемь лет назад, когда мне было тридцать семь лет. Я ненавидел себя и житье, какой я жил, и отчаянно желал перемен.

Но как? Как нам освободиться от бездонно укоренившихся в нашем разуме фальшивых убеждений, какие нам вяще не необходимы? Так же, как мы их сформировали.

Начните с отстранения от конкретных дум, какие подпитывают и углубляют негативное убеждение, и со порой у вас выйдет отказаться и от самого этого убеждения. Такие убеждения именуют по-разному: иллюзиями, фальшивыми убеждениями и даже внутренней неправдой. На то, чтобы всецело в них уверовать, у меня удалилось немало поре, и было бы удивительно ожидать, что я смогу отказаться от них в одинешенек миг.

Как строчил Генри Дэвид Торо:

«Достоверно так же, как одинешенек шаг не может создать тропу на поверхности земли, одна дума неспособна проложить линия в нашем рассудке. Чтобы тропа на земле была бездонной и утоптанной, мы ходим по ней опять и опять. Чтобы создать бездонный линия в нашем рассудке, мы должны раз за разом возбуждать на передний план думы, какие, как нам представляется, должны определять наши существования».

Чтобы отказаться от фальшивых убеждений, нам необходимо упорно и последовательно следить за собственными думами и замечать, когда они потребованы престарелыми убеждениями в нашей несостоятельности. Раз за разом выбирая не шагать у своего прошедшего на предлогу, мы можем приступить видать мир совсем по-новому.

Но, повторюсь, не ожидайте, что это будет скоро или легковесно. Вы не можете сходить в спортзал итого одинешенек раз, и разом же после этого очутиться в отличной физиологической конфигурации. Нет, вам придется ходить туда по четыре-пять раз в неделю, перебежать на крепкое стол и перестать засиживаться допоздна. И мастерить вам это придется на протяжении полугода, а то и года.

То же самое относится и к нашему рассудку. Чем вяще мы будем влечься к осознанности и влюбленности в касательстве самих себя, тем скорее это сделается основой нашего существования. Когда вы будете ловить себя на негативных думах, напоминайте себе о том, что вы не должны к ним привязываться, и позвольте им кануть в небытие. Если же вам никак не удается выпустить эти думы вон, расскажите себе новоиспеченную, немало позитивную и мотивирующую историю.

И самое основное, помните о том, что эти негативные думы не имеют к вам совсем никакого взаимоотношения. Вы не сделали ничего нехорошего. В вас нет никакого изъяна.

Я не совершал никакого правонарушения. Я попросту впитал в себя информацию, какая ко мне поступала, один-единственным способом, каким мой восьмилетний рассудок умел это мастерить.

Так с чего же нам приступить? Первоначальный шаг к независимости от негатива может быть различным для любого из нас, но если вы, декламируя эту статью, соображаете, что она вполне применима к вам, это уже недурное начин. Начин познания себя.

Я постиг, что должен постичь себя и разобраться в винах своего поведения. Это было моим первым шагом к переменам.

Я ведал, что я не смогу сделать это сам (поверьте мне, я пытался), потому я записался на программу «двенадцати шагов» у своего психотерапевта. Я соображал, что я никогда не обрету независимость от негатива, пока буду разыскивать подтверждения собственной значимости в иных людях, так что я сделал бездонный вдох, отправился на первую повстречаю с психотерапевтом, и сознался ему и себе, что у меня кушать проблема.

Собственно там я отворил свою давлю нараспашку и позволил себе увидать себя таким, какой я на самом деле: мужем с израненной душой, порой все еще ощущающим себя напуганным махоньким мальчишкой. Со порой, мало-помалу, я поделился с доктором секретами моего младенчества, и постиг, что они вовсе не мастерят меня недостойным и изгоем. Это было для меня весьма отрезвляющим экспериментом, позволившим мне осознать одинешенек несложный факт: Я не сделал ничего нехорошего.

За заключительные восемь лет я отказался от весьма немало фальшивых дум и убеждений, какие, в свою очередность, создали новоиспеченные возможности для дум, эмоций и поступков. И я надеюсь, вы сможете сделать то же самое для себя.

Новоиспеченное видео:

Ключ

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

16 + 17 =